Юлия Полещук: «Вы с автором либо совпадаете, либо нет»

Юлия Полещук — переводчик с английского, которая также занимается редактированием книг и пишет сценарии для анимационных фильмов. В прошлом году Юлия перевела для «Строк» книгу лауреата Нобелевской премии по литературе Абдулразака Гурны «Посмертие». В этом году результатом её переводческой работы стала книга победителя Пулитцеровской премии 2022 года Джошуа Коэна «Нетаньяху», которая вышла в «Строках» в конце сентября. Поговорили с Юлией о том, чем перевод похож на алхимию, как сохранить баланс оригинала и перевода, и почему Коэн — мастер.

— На сегодняшний день ваши работы насчитывают несколько десятков переводов книг — могли бы вы подробнее рассказать о своём профессиональном прошлом? Почему вы начали заниматься именно художественным переводом?

— Художественный перевод всегда казался мне волшебством. С одной стороны, есть текст оригинала и перевод отталкивается от его особенностей; с другой — переводное произведение всё-таки самостоятельно и живёт по законам своего языка. Невероятное удовольствие — отбивать мяч, посланный тебе автором на своём языке, и видеть, как из-под твоей руки выходит текст, уже существующий, но всё-таки новый. Чем не алхимия? Языковые игры увлекают как никакие другие.

— Что привлекло вас к переводу романа «Нетаньяху», сыграло ли какую-то роль наличие Пулитцеровской премии по литературе?

— Пулитцеровская премия Коэна — кстати, на мой взгляд, заслуженная на 200%, — не более чем приятное дополнение (лестно осознавать, что полюбившийся тебе текст оценили по достоинству). Но никакие чины и премии на выбор текста для перевода не влияют. Вы с автором либо совпадаете, либо нет. Это обычно понятно с первых страниц, когда читаешь текст, который прислало тебе издательство. 

Мне важно, чтобы мы с автором одинаково понимали, что такое хороший текст, и чтобы у нас было одно дыхание (то самое «каждый пишет, как он дышит»). Иногда читаешь и понимаешь: не твоё, не стоит браться, автор не плох, он просто не твой.

«Нетаньяху» роман блестящий, Коэн не допускает в нем ни одного faux pas, он ни разу, насколько я помню, не погрешил против стиля и логики. Переводить его — удовольствие, общая с автором игра.

— Был ли вызов, когда вы работали над переводом Коэна? Что показалось вам самым сложным, а что было самым интересным?

— Самым сложным было отправить готовый текст в издательство. Есть такие книги, с которыми не хочется расставаться до последнего, хотя обычно к концу устаёшь от перевода и рад отправить его редактору. Но тут включается какой-то детский эгоизм: сам играть в эту прелесть буду, никому не покажу. Так и я просила издательство продлить срок, чтобы ещё немного, ещё чуть-чуть попереводить блистательного Коэна. 

Что же до вызовов стилистических, то я никак не могла себе ответить на вопрос, с чем можно сравнить коэновские предложения на полстраницы. И так и не ответила. Он пишет пространно не как Пруст, Джойс или даже Толстой: он многоречив как Коэн. Мне кажется, он и сам прекрасно знает себе цену. Коэн — мастер.

Самым интересным было переводить фрагменты, связанные с историей семьи Блумов: я очень это люблю, это такие асимановские мотивы (если вспомнить мой любимый роман «Из Египта»), тёплые и живые. И ещё, любопытное подобие, Коэн на фотографии очень похож на Жаботинского, о котором тоже пишет.

— Как вы подходите к задаче перевода авторского голоса и стиля на русский язык? Используете ли вы какие-то определённые приёмы или стратегии?

— Главный приём — с самого начала, ещё до того, как согласилась на перевод, определиться, сумеешь ли ты спеть автору в тон, слышишь ли ты его голос, верно ли ты его слышишь. И тогда нужная интонация придёт сама. 

— Как вы сохраняете баланс между верностью оригинальному тексту и доступным и увлекательным переводом для русскоязычных читателей?

— Повторяю два правила: 1) не врать в переводе; 2) текст должен хорошо звучать по-русски. И очень радуюсь, когда удаётся сохранить верность и духу, и букве оригинала.

А насчёт доступности… Если оригинальный текст сложный и вычурный, я не буду его упрощать, потому что у автора — не так. Если Коэн увлекательно читается по-русски, то в этом целиком и полностью заслуга Коэна: он таков и по-английски, переводчик просто сумел (я надеюсь) это не испортить.

— Что, как вы думаете, читатели вынесут из этого произведения и какой вклад оно внесёт в более широкий литературный ландшафт?

— Что именно вынесут читатели мы всё равно не угадаем, каждый прочтёт то, что есть в нём самом и поймёт что-то своё. Что же до широкого литературного ландшафта, по-моему, Коэн интересно отвечает на важный, если не краеугольный для еврейского писателя вопрос, «Кто же такой еврей?». Вывод, в общем, простой — все люди разные, но в этом выводе содержится и великая свобода. Все люди имеют право быть разными, и утверждать, что вот эти правильные, а вот эти — нет, по меньшей мере странно. Ведь отличаются даже те, кто, по идее, должны быть похожими в силу происхождения, воспитания, образования. 

— Как вы думаете, что роднит и отличает «Нетаньяху» от других университетских романов?

— Я бы не назвала его университетским романом. Да, действие разворачивается на кампусе и вокруг назначения преподавателя, но суть-то не в этом. Коэна занимают не внутриуниверситетские интриги, а, как я уже говорила, ответ на вопрос, кто такие евреи и можно ли в современном мире оставаться евреем в условиях другой страны. Университетский роман для меня скорее «Непосредственный человек» Ричарда Руссо. А «Нетаньяху» — роман-самоопределение, если можно так выразиться.

— Какой совет вы бы дали начинающим литературным переводчикам, которые только начинают свою карьеру?

— Постараться найти редактора, который станет вашим камертоном. Мне в этом везёт. Я работаю с людьми, чьему языковому чутью и литературному вкусу полностью доверяю. 

— Какой вы видите роль художественного перевода в будущем, особенно с учётом растущей глобализации литературы и появления цифровых издательских платформ?

— Я думаю, художественный перевод никуда не денется: искусственный интеллект не обучишь переводческому чутью, хотя приёмам ремесла, наверное, можно. Но всё же главное в переводе то живое и дышащее, что вносит от себя переводчик. 

Что же до цифровых издательских платформ — если я правильно понимаю, речь о распространении переводов? — что же, чем доступнее для читателя будет продукт перевода, тем лучше.