«Я подарю тебе луну»: отрывок из нового романа Энн Лян

Шанель Цао привыкла, что её обожают. Идеальная маска, безупречная жизнь, миллионы подписчиков. Арес Инь — полная противоположность: угрюмый, опасный, он держится в тени и презирает всё, что олицетворяет Шанель. Когда их пути пересекаются, оба видят одно и то же видение будущего — его брата... и её дом, охваченный пламенем. Они решают использовать друг друга, но чем глубже они погружаются в эту игру, тем сложнее отличить расчёт от настоящего чувства.

Роман «Я подарю тебе луну» — спин-офф романа «Невидимая Элис Сун» — появится в сервисе уже 14 августа. Публикуем отрывок из книги — сцену, где Шанель и Арес впервые сталкиваются с загадочным видением, которое переворачивает их жизни. Читайте и добавляйте книгу в отложенное, чтобы не пропустить выход!

Тучи над головой расходятся, открывая луну, такую же идеально ровную, как жемчужины из Саньи у меня в ушах. Поток серебристого света падает на озеро в направлении, куда только что смотрел Арес, и какая-то рябь пробегает по поверхности в то мгновение, когда луна достигает апогея.

Арес оборачивает к озеру, как будто кто-то окликнул его по имени, и я, хмурясь, слежу за его взглядом. Должно быть, это просто игра лунного света, но темные очертания в воде как будто изгибаются, словно нанесенная кистью тушь…

И тут я замечаю это. Вначале смутное отражение, но с каждой секундой оно становится четче, как на полароидном снимке, детали прорисовываются, кровь шумит у меня в ушах, когда прямо передо мной разворачивается что-то необъяснимое, разумные мысли покидают сознание, оставляя лишь: «Что, черт возьми, происходит?»

Потому что в озере я вижу себя.

Не отражение, не воспоминание, а будто другую версию себя на кинопленке над водой: я в школе, собираюсь выйти из математического класса, когда миссис Хван манит меня к столу. Она показывает на контрольную и что-то говорит, но слов не разобрать. Я вижу только, как открывается и закрывается ее рот на суровом лице. Моя подруга Рэйни обеспокоенно смотрит на меня от двери, но я улыбаюсь ей, делая вид, что не волнуюсь, и жестом прошу не уходить без меня. Затем миссис Хван подзывает Ареса, и он неохотно подходит, засунув руки в карманы и не сводя с меня пристального взгляда…

Сцена меняется. Класс исчезает, и все погружается во тьму. Ночь, я стою в переулке, который вижу впервые в жизни. Лицо бледное, растрепанные волосы закрывают щеки, запястья покрыты свежими багровыми синяками, яркими, как чернила, и что-то темное расползается по платью. Кровь, понимаю я с содроганием.

И в этом странном отражении Арес кричит на меня, его черные как смоль глаза горят такой яростью, что у меня перехватывает дыхание. Моя озерная копия отшатывается. Арес хватает меня за руку. Опасность в каждом его движении…

А затем я вижу дом, охваченный огнем.

У меня сводит живот. Потому что я узнаю этот дом. Узнаю абрикосовое дерево во дворе за мгновение до того, как его поглотило пламя. Это дерево отец купил взамен старого, которое погубил, перекормив удобрениями, и каждое лето новое дерево приносило так много плодов, что мы собирали их в корзины и делились с клиентами отца. Я узнаю традиционный низкий столик на веранде, за которым родители пили Тегуаньинь, читали контракты и щелкали подсолнечные семечки. Стол из обломков кораблекрушений — переоцененная метафора, что из руин можно извлечь что угодно. Я узнаю качели, которые мы перекрасили, потому что они были недостаточно синими; затем перекрасили снова, потому что они стали слишком синими. Мои подписчики тоже узнали бы их: качели появились в одном из моих самых залайканных постов. Я узнаю французские шторы в стиле кантри — очень стильные, по мнению мамы, а по мнению отца, делающие дом старше. Впрочем, дизайн дома волновал его не настолько, чтобы спорить.

Я покинула этот дом несколько часов назад после звонка Хайли, которая была в отчаянии. Я собиралась вернуться туда вечером. Это дом моего детства.

И сейчас, в озере, дом охвачен огнем.

Внутри кто-то есть. Женщина. Сквозь дым проступают стройный силуэт, острый профиль, подбородок сердечком, но этого достаточно. Это напоминает фильм ужасов — я могу лишь беспомощно смотреть, как моя мама колотит в дверь, зовя на помощь, а окно справа разлетается осколками, открывая багровое сияние кровавой луны. Арес стоит возле дома, наблюдая, как все сгорает дотла. Черты лица размыты, но это определенно он — на нем даже школьная форма, длинные черные волосы растрепаны, рукава закатаны, ворот расстегнут. В руке у него зажигалка.

Мое сердце так колотится, что голова начинает кружиться.

Кажется, сейчас меня вырвет прямо в воду.

— Ты тоже это видишь? — спрашивает Арес, и резкость его голоса заставляет меня вздрогнуть.

Я отрываю взгляд от озера, смотрю на него, и кровь застывает у меня в жилах. На его лице нет ужаса, который струится по моим венам. Он смотрит… с надеждой. Не так, будто наблюдает, как разворачивается мой самый страшный кошмар, а будто ему было даровано чудо, мечта об идеальном будущем. В его глазах появляется блеск, лицо светлеет.

Я отшатываюсь от него.

— Что за хрень происходит? — Это все, что я могу из себя выдавить. — Что ты сейчас сделал?

— Значит, ты тоже это видишь. — Арес задыхается от волнения, в голосе звучит почти благоговение. — Это не я, но никогда раньше видение не было таким отчетливым…

— Раньше? — переспрашиваю я. Мои колени подгибаются. «Очнись, — приказываю я себе, — это просто симуляция, очнись». — Что значит — раньше? Это уже… случалось?

Я тычу пальцем в озеро, но видения больше нет. Теперь там только вода, а отражение ив и моего искаженного ужасом лица подернуты рябью.

— Больше ничего не будет, — говорит Арес. — Луна начинает заходить — придется дождаться следующего апогея, и важно, чтобы лунный свет упал на воду. Во всяком случае, это то, что я успел выяснить…

— Нет, погоди. Остановись! Это же невозможно, — говорю я, тряся головой. — Это…

— Что ты увидела в будущем? — настаивает Арес. — Тоже пожар?

У меня такое чувство, будто я врезалась в невидимую стену и череп вибрирует от удара.

— О чем ты говоришь? Видение не может быть из будущего.

— Ну, этого же не было в прошлом, и оно определенно не происходит сейчас, — говорит Арес с убежденностью, граничащей с отчаянной надеждой, и я снова не могу побороть ощущения, будто ему хочется, чтобы мой дом загорелся. Но почему? Что такого я ему сделала?

— Этого просто не может быть, — повторяю я громче.

И хотя сейчас озеро выглядит как всегда, в голове не перестают мелькать образы: я стою в переулке, в синяках и крови, а моя мама кричит, объятая пламенем. И в центре всего — Арес, виновник пожара.

Я знаю, он никогда не был моим поклонником, и у меня не было причин ему доверять, но, если тому, что я увидела в озере, суждено сбыться, это меняет дело. Я не просто не нравлюсь Аресу — он хочет разрушить мою жизнь, причинить боль мне и людям, которых я люблю.

Я смотрю на него, в его дикие черные глаза, лицо с тонкими, резкими чертами, на котором нет места раскаянию. Не так ли чувствует себя добыча, глядя в пасть зверю перед тем, как ее съедят?

— Шанель… — начинает Арес.

Я разворачиваюсь и бегу от него со всех ног.