«Пикник на обочине»: одна из самых известных книг Стругацких

Вот уже больше полувека эта повесть братьев Стругацких остаётся одной из самых известных книг из наследия писателей. Повесть лидирует среди прочих произведений авторов по количеству переводов на иностранные языки и изданиям за пределами бывшего СССР. Давайте заглянем в мир этой книги и попробуем разгадать причину её популярности.
 

Эту книгу читали за ночь в переплетённых вырезках из «Авроры», потому что вещь эта, написанная в 1971 году и в 1972 году напечатанная в четырёх номерах журнала, была очень долго недоступна в книжном виде. Так получилось, что мало кому известный ленинградский молодёжный журнал «Аврора», который «с колёс» взял у Аркадия и Бориса Стругацких эту вещь и немедленно без всяких цензурных искажений напечатал её, оказался единственным изданием в Советском Союзе, которое отважилось на публикацию.

И тут, после журнальной публикации, началось то, что понять совершенно невозможно. Это лишний раз доказывает, что советская цензура и советская идеология обладали сверхъестественным нюхом и раньше всех, раньше авторов, угадали истинное содержание этой книги. 

В результате «Пикник на обочине», который предполагалось включить в сборник «Неназначенные встречи», из всех сборников братьев Стругацких вылетал на протяжении восьми лет. После, в 1981 году, когда уже все читали «Пикник» и Андрей Тарковский уже вовсю снимал фильм «Сталкер», повесть была напечатана, но, к сожалению, после нескольких сотен совершенно бессмысленных поправок. 

Братья Стругацкие, которые подробно собирали и подшивали в отдельную папку все документы по прохождению «Пикника», смысла этих поправок не понимали абсолютно. Почему-то не понравился город Хармонт, надо было его переименовать. Почему? Какие там увидели намёки? Невозможно себе представить. Может быть, какое-то созвучие с геополитическим термином Хартленд? Но едва ли они знали геополитику. Может быть, какой-то намёк на Дортмунд, где находился знаменитый университет, недалеко от которого жил Солженицын? Но это уж совсем конспирология. Совсем невозможно понять, что отталкивало цензоров в этой книге. Вероятно, и сами братья Стругацкие до какого-то момента совершенно не понимали, что написали.

Главный парадокс «Пикника на обочине», который не сознавался, вероятно, самими авторами, — братья неосознанно написали в этой книге историю Советского Союза, хронику советской жизни. Это не было так уж глубоко законспирировано, Борис Натанович на эту версию отреагировал: «Можно прочесть и так. Но сводить к этой трактовке было бы, наверное, не верно». Однако самое главное в повести «Пикник на обочине» сказано в роковых словах Рэдрика Шухарта, которые он произносит надравшись в «Боржче». Ему предлагают эмигрировать, а он как многие тогда, отвечает: «Городишко наш дыра. Всегда дырой был и сейчас дыра. Только сейчас это дыра в будущее». 

То, что Советский Союз был Зоной, метафора довольно очевидная. Всё там было помечено этим словом, и не только зона тюремная. Это зона отдыха, это запретная зона. Зона — это нечто, находящееся в чётко фиксированных границах. Границы Советского Союза были на замке, он были непересекаемы. Обратите внимание, что все явления, характерные для Зоны в повести, заканчиваются ровно на её границе: «жгучий пух» никогда не перелетает в Хармонт, более того, и все паранормальные явления, которые чувствуют сталкеры, начинаются только в Зоне. Там даже тени лежат по другому. 

В этом одна из главных проблем Зоны. Люди, выезжающие оттуда, почему и запрещена эмиграция, приносят её на тот участок земли, где поселяются, и там возрастает количество происшествий. Самый наглядный пример: до советской эмиграции в израильской армии не было дедовщины. До советской эмиграции в американском чиновничестве не было коррупции, во всяком случае такой. 

Эта повесть по своему пафосу ближе всего к роману Хемингуэя «Иметь и не иметь» — те же четыре части, первая часть от первого лица, Рэдрик Шухарт типичный хемингуэевский герой, и вывод из книги тот же: невозможно из этого мира сделать добро.