На грани сна и бодрости: история сонной болезни

Человечеству известны многие смертельные болезни и эпидемии: чума, или «чёрная смерть», в XIV веке, оспа в Америке XVI века, холера в XIX веке и другие. Но, какими бы страшными они ни были, эти болезни изучены. Гораздо хуже, когда человеку приходится сталкиваться с чем-то неизвестным. Скажем, с болезнью, которая полностью лишает человека сна.

Сонной болезнью, или же летаргическим энцефалитом, в XX веке переболела значительная часть Западной Европы, Австрии и США, но, несмотря на это, болезнь оставила после себя множество открытых вопросов. Учёные так и не узнали, что стало причиной её появления и почему она так же внезапно исчезла, как появилась, оставив после себя лишь группу заболевших. Оливер Сакс, известный невролог и нейропсихолог, изучавший сонную болезнь в реабилитационном госпитале, на протяжении нескольких лет общался с пациентами, чтобы пролить свет на эту ужасную трагедию. Так появилась книга «Пробуждения» — о том, как люди излечивались от сонной болезни, об их чувствах, переживаниях и отношении к жизни. Вот самое важное.

Сонная болезнь появилась в 1916 году, первый случай был зарегистрирован в Австрии, в Вене. В последующие 10 лет энцефалит распространился на Западную Европу и США.
Сонная болезнь, или летаргический энцефалит, — это не до конца исследованное наукой заболевание, которое характеризуется целым букетом симптомов. Некоторые из них сопоставимы с нормальной жизнью, другие же требуют госпитализации. Среди самых распространённых симптомов — синдром паркинсонизма, характеризующийся тремором покоя, повышенным мышечным тонусом или, наоборот, замедленностью движений. Часто симптомы сменяют друг друга, но по большей части пациенты находятся в состоянии безмолвной неподвижности. Летаргическому энцефалиту также свойственна тотальная бессонница или непроходящая сонливость.
При этом, несмотря на все симптомы, больные находились в здравом рассудке, понимали, что происходит вокруг, и могли чувствовать мир. Они словно были заперты внутри собственного тела.

Ужасы страдания, болезни и смерти, потеря своего «я» и утрата связи с миром — вот самые элементарные в своей первобытности и самые сильные из известных нам ужасов.

Учёные, изучавшие болезнь, разделились на несколько лагерей: кто-то придерживался теории, что вся проблема — в биохимическом составе мозга, и, если повлиять на него нужным образом, больные исцелятся. Другие же, к которым относился и автор книги, считали, что нужно смотреть глубже.
Природу летаргического энцефалита так до сих пор до конца и не изучили, но кажется, что он имеет ряд механизмов, общих с другими неврологическими заболеваниями. Учитывая этот факт, в 1960-х годах заболевшим начали давать леводопу, биогенное вещество — предшественник дофамина, которого, по мнению некоторых учёных, не хватает людям с болезнью Паркинсона. Учитывая схожесть ряда неврологических состояний при этих двух болезнях, предполагалось, что, восполнив нехватку дофамина в организме, получится снизить симптомы сонной болезни, а то и вовсе навсегда избавиться от заболевания.

Болезнь следует осознавать как в биологических, так и метафизических понятиях, то есть в понятиях организации и строения.

Результаты лечения леводопой оказались непредсказуемыми: от полного избавления от всех симптомов до обострения определённых из них. Правда, даже в случае избавления оно приходило лишь на некоторое время.
Оливер Сакс считал, что одна из проблем медицины заключается в том, что к изучению заболеваний подходят исключительно с механической и технической точки зрения, в то время как по другую сторону — живые люди со своими заботами, переживаниями и, если говорить про сонную болезнь, индивидуальными симптомами.

Это привело к невиданному прогрессу, но одновременно — к интеллектуальному регрессу, к отсутствию должного внимания к нуждам и чувствам пациентов.

В результате лечения леводопой часть больных дожили до 1990-х годов, пребывали в хорошем настроении и практически в полном здравии — за исключением моментов, когда менялась дозировка препарата. Одна из больных, например, испытывала кратковременные гиперболические реакции: буквально на несколько секунд она впадала в полное бездействие и безмолвие, а после возвращалась в нормальное состояние.
Другая пациентка реагировала на изменения дозы более остро. Поскольку она страдала тяжёлой формой паркинсонизма и была склонна к регулярным тикам, дозу для неё приходилось подбирать более тщательно, чтобы лекарство воздействовало на нужные участки мозга в нужном количестве.
Болезнь оставалась в том или ином виде практически у каждого пациента и лишь у малой доли заболевших исчезла полностью. Вся их жизнь, как говорит Оливер Сакс, — сплошная патология, а «пробуждения — не более чем хроника страданий».
В конечном счёте до сих пор непонятно, что это было: реальная эпидемия или обострение уже существующих симптомов у определённой группы людей? Если так, то что его вызвало и, самое главное, какова вероятность повтора? На эти вопросы учёные так и не нашли ответа, но тем не менее случай с сонной болезнью помог лучше изучить ряд неврологических состояний и внёс существенный вклад в развитие науки и медицины.