«Человек не может жить без чуда»: заметки «амазонки авангарда» Варвары Степановой

Варвара Степанова — советская художница, график, дизайнер, одна из первых творцов конструктивизма. Помимо яркого творческого начала она обладала уникальным даром точно подмечать и фиксировать происходящее с присущей ей чуткостью и проницательностью. Дневниковые заметки, статьи и доклады Степановой разных лет собрали в книге «Человек не может жить без чуда» Александр Лаврентьев и Екатерина Лаврентьева — её внук и правнучка. Публикуем несколько отрывков, из которых узнаем, как развивалось советское искусство в первой половине XX века непосредственно из уст участницы тех событий.

Беспредметное творчество

Текст опубликован в каталоге 10-й Государственной выставки «Беспредметное творчество и супрематизм» под псевдонимом «В. Аграрых». Начиная с 1919 года Степанова работает не только как художник, но и как исследователь и аналитик новых течений в искусстве. Об этом свидетельствуют и ее доклады, и программы ученых семинаров.

Следующий этап после кубофутуризма в мировом движении искусства открыло беспредметное творчество, которое нужно рассматривать как новое миросозерцание, а не только живописное течение, захватившее все виды искусства и самую жизнь. Это движение есть протест духа против материализма современности. Восприняли его ранее других живописцы. Попутно отмечаю, что живопись вопреки «всем отходным», которые поют ей «присяжные критики», захватывает всё большее место в мировой культуре.

Первые лозунги беспредметного творчества были объявлены в 1913 г. С самого своего начала беспредметное творчество идет путем анализа и пока еще как движение молодое не показало своего синтеза. Этим ценно оно в настоящий момент, момент страшного перелома, когда искусство, утеряв старые традиции, готово впасть в академизм, чтобы дать новый синтез. Но не синтез откроет новый путь, а анализ и изобретательство.

Если обследовать процесс беспредметного творчества в живописи, то найдем два момента: один — духовный, борьба против предмета и «изобразительности» за свободное творчество и провозглашенные создания и изобретательства, и второй момент — углубление проф. требований живописи. Беспредметная живопись, потеряв литературный сюжет, должна была повысить качество своего произведения, которое у ее предшественников часто выручалось сюжетом картины. Живописцу стали предъявляться высокие, я бы сказала, научные проф. требования фактуры, мастерства, техники, чем картина ставится в беспредметном творчестве на известный пьедестал живописной культуры.

Пока живописцы-беспредметники объединены в касту, которая свои живописные принципы очищает от дилетантства и недоучек. 

Конечно, рядовому «культурному» зрителю, медленно эволюционирующему в области понимания новых достижений, трудно поспеть за сдвигом беспредметников, идущих революционным путем завоевания новых открытий и имеющих за собой переходные шаги футуризма и кубизма. Но если взять за аксиому «преемственность», то беспредметное творчество есть логический и законный вывод из предшествующих этапов творчества живописи. Однако тот же зритель, не будучи испорчен сюжетом в картине, не будучи «культурен» настолько, чтобы везде и всегда в искусстве требовать изобразительности, должен понять это творчество своим чувством, своей неиспорченной интуицией как новую красоту, красоту разрыва, красоту освобождения живописи от векового заклятия-темы и изображения видимого. 

В беспредметном творчестве вы не найдете ничего «знакомого», ничего «понятного», но не возмущайтесь этим, полюбите искусство, поймите положение «жить искусством», а не только его исследовать и разбирать, не только им случайно любоваться, не только искать в нем понятных вам сюжетов, изображений желаемых вами тем. 

Беспредметное творчество пока еще только зарождение новой великой эпохи, невиданного до сего времени великого творчества, которому предназначено открыть двери в тайны более глубокие, чем наука и техника. 

Попутно надо заметить, что беспредметное творчество не создало своей доктринерской системы и, может быть, в отличие от своих предков, никогда ее не создаст, вместив в себе тысячу возможностей и широкий простор для новых и новых достижений. (1918 г.)

Человек не может жить без чуда <О возможностях познания искусства>

Текст В. Ф. Степановой продолжает линию публикаций художницы по вопросам нового искусства. В машинописном каталоге выставки 4-х художников (см. примеч. к тексту Родченко «Всё — опыты») рукопись дана без названия. Оно поставлено ориентировочно на основе черновых записей и набросков статьи.

Существенным и законным оправданием существования искусства является движение вперед, беспрерывное и абсолютное. 

Искусство стремится проникнуть в будущее, а не возвратиться к прошлому. 

Это делает произведение искусства «чудом», т. е. непонятным. Это заставляет зрителя раскрыть это непонятное или познать искусство. 

Человек не может жить без чуда. По природе своей он живет полной жизнью тогда, когда изобретает, открывает, производит опыты. Процесс открывания чуда, т. е. непонятного, или разоблачения, дает мотив для его духовной деятельности, будь то мышление, работа над каким-нибудь сооружением или просто организация своей личной жизни. 

Чем больше в искусстве непонятного, тем оно больше действует, тем оно менее утилитарно в прямом смысле и больше в переносном, как побудитель к творчеству. 

Материализм основательно подкапывается под идеалистическое мировоззрение (достаточно однобокое), но… пока мир существует и человек живет, это есть «чудо», т. е. непонятное, ибо не решили вопроса, почему это существует. Может быть, потом мы в состоянии будем разбирать или разоблачать нашу духовную жизнь, как сейчас материальную, но нельзя отрицать, что последняя существует потому, что мы не знаем ее, т. е. не можем раскрыть. 

Мы кричим: «Долой эстетику и вкус», правда, оба они достаточно дискредитированы, но это не всё, конечно, и одна форма не может быть и не есть содержание искусства — оно еще не открыто. 

Формальный подход, который сейчас ищут в искусстве, есть дань материализму времени. Ведь никто из нас никогда не руководствуется математикой при творчестве. Я не допускаю мысли, чтобы в живописи, или даже вообще, всякий художник сперва ставил себе задачи, а затем писал. Первый момент, или вернее, побудитель к творчеству, еще не открыли, иначе не было бы у нас в употреблении слов «эмоциональное и непосредственное творчество». 

Если в последнее время эти слова иногда кажутся неприменимыми к некоторым произведениям, то причина этого в том, что техника живописи двинулась значительно вперед и старается не отставать от самого творчества.

Упорный труд необходим в искусстве, но… одним им не сделаешь произведения, так как в нем не будет непонятного, которому техническое усовершенствование дает возможность яснее и точнее выявиться. 

Точное знание еще не создает изобретателя, который силой своего воображения и своих технических умений реально осуществляет свое произведение, изобретение, непонятное… 

Только после совершения факта ученый откроет законы этого изобретения, т. е. его объяснит. 

В произведении, так же как и в изобретении, есть только то, что там действительно есть реально, и точные знания к нему ничего не могут прибавить. Это есть непонятное (чудо) или было непонятным (чудом), если уже разоблачено, т. е. исследовано. 

В произведении чудо, т. е. непонятное, должно быть и в творческом моменте, и в его техническом выполнении; формальное его выполнение стремится быть таким же непонятным, как и первый творческий момент его зачатия. 

Живописец сегодняшнего дня не знает предела своей безудержности в желании постигнуть и овладеть живописной техникой. 

Он проникает в самое существо живописи. Он начинает знать свое мастерство. Правда, в сравнении с будущим — это только первые попытки, но то серьезное и сознательное отношение, которое он проявляет в своей работе, дает определенную надежду на то, что уже многое будет открыто в самом недалеком будущем. (1920 г.)