А Тотальный диктант за тебя Пушкин писать будет?

Носителям русского языка хорошо известны случаи, когда имя собственное начинает употребляться в нарицательном значении. Очень часто для этой функции язык выбирает известного литературного персонажа, обладающего какой-либо характерной особенностью. 

Например, Отелло как символ ревнивца или Шапокляк как образ вредной, противной старухи. «Провались она пропадом, квартира ваша! Вместе с вами и вашим Отелло», — негодовал Женя Лукашин в фильме «Ирония судьбы, или С лёгким паром», имея в виду ревнивца Ипполита.

Академик Лев Владимирович Щерба писал: 

Когда в собственном имени какой-нибудь признак становится существенным и обязательным, то собственное имя становится нарицательным (например Плюшкин).

К слову, такое использование имени собственного в значении нарицательного далеко не всегда требует замены прописной (большой) буквы на строчную (маленькую). «Собственные имена исторических лиц, литературных или мифологических персонажей, употребляясь обобщённо (переносно) как названия людей с определёнными чертами характера и поведения, пишутся неединообразно — одни со строчной, другие с прописной буквы. Их написание, определяемое традицией употребления, устанавливается в словарном порядке, — указывает полный академический справочник «Правила русской орфографии и пунктуации» под ред. В. В. Лопатина. — Так, слова донкихот, донжуан, робинзон, держиморда, иуда, меценат, геркулес, употребляясь в нарицательном смысле, пишутся со строчной буквы, а Гамлет, Обломов, Манилов, Плюшкин, Хлестаков, Митрофанушка, Аполлон, Цицерон, Наполеон и многие другие сохраняют при этом прописную букву».

Но бывают ситуации, когда в речевом обиходе фигурирует не художественно выдуманное, а реальное лицо и его реальное имя. В русском языке это лицо и имя – «наше всё», Пушкин. Например: А за работу кто заплатит – Пушкин? А посуду за тебя Пушкин будет мыть? Помните, в романе Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита»: 

Никанор Иванович до своего сна совершенно не знал произведений поэта Пушкина, но самого его знал прекрасно и ежедневно по нескольку раз произносил фразы вроде: «А за квартиру Пушкин платить будет?» Или «Лампочку на лестнице, стало быть, Пушкин вывинтил?», «Нефть, стало быть, Пушкин покупать будет?»

Филолог Е. А. Левашов писал: «В таких ситуациях это место давно закрепилось за Пушкиным, о котором ещё его современник Гоголь сказал: “Пушкин как явление чрезвычайное и, может быть, единственное явление русского духа”. Выдающееся положение творчества Пушкина в русском искусстве и — шире — в русском мышлении привело к тому, что личное имя Пушкин в некоторых речевых ситуациях превратилось в имя нарицательное, т. е. в устойчивую языковую единицу. ...И тут, в далёкой от литературы сфере Пушкин оказался востребованным и незаменимым» (журнал «Русская речь». 2016. № 5).

Как установили учёные (см. работы Е. Г. Рабинович), фразы про Пушкина, что-то за кого-то делающего, начали появляться в 1880-х годах, их возникновение связано с открытием на Тверском бульваре в Москве памятника А. С. Пушкину, которое стало очень значимым событием в культурной жизни страны. Но особую популярность подобные обороты получили в 1930-е годы. Связано это с тем, что в 1937 году в Советском Союзе широко отмечалось столетие со дня смерти поэта. Тогда во многих городах Александру Сергеевичу были поставлены памятники, в публичных местах висели его портреты. Постоянное и частое упоминание Пушкина и могло тогда привести к регулярному использованию его имени в нарицательном смысле. Как раз это время и описано в романе «Мастер и Маргарита», так что неудивительно, что персонаж романа постоянно произносил подобные фразы. 

О том, какое значение уже в те годы имело всё связанное с Пушкиным, сохранилось трогательное (и страшное) свидетельство Анны Ахматовой: «В 1937 г. в юбилейные дни соответственная комиссия постановила снять памятник Пушкину в темноватом сквере, поставленный в той части города, которая ещё не существовала в пушкинское время, на Пушкинской улице в Ленинграде. Послали грузовой кран — вообще всё, что полагается в таких случаях. Но произошло нечто беспримерное: дети, игравшие в сквере вокруг памятника, подняли такой рёв, что пришлось позвонить куда следует и спросить, как быть. Ответили: “Оставьте им памятник”, — грузовик уехал пустой. Можно с полной уверенностью сказать, что у доброй половины этих малышей уже не было в то тяжёлое время пап (а у многих и мам), но охранять Пушкина они считали своей священной обязанностью».